Дион О’Банион

«Мы – бизнесмены без цилиндров», - говаривал Дион О’Банион, и отчасти это была правда.  В Чикаго он держал цветочный магазин и поставлял в любых количествах цветы и венки.  Если бы кто-то пожелал выложить весь гроб цветами, О’Банион сделал бы и это.  Но он был разносторонним человеком: цветы и покойники были для него всего лишь побочным занятием.  Основным бизнесом О‘Баниона стали контрабанда спиртного и игорные дома на Золотом Берегу и в трущобах к северу от Лупа.  Дион вышел из бедной семьи.  Его отец-штукатур с трудом смог наскрести несколько долларов чтобы заплатить за стихарь и одежду для церковного хора – в детстве О’Банион пел в церкви Имени Господня.

Никто не мог сказать почему смышленый малыш Дион (его чаще называли Дин или Дини, а иногда Хромоножкой – из-за несчастного случая, оставившего его калекой на всю жизнь) свернул с праведного пути.  Может, потому что он слишком быстро вырос.  Еще подростком он был достаточно силен и крепок, чтобы получить работу в салоне МакГоверна.  Он подавал пиво и умело осаживал особо беспокойных клиентов.  Очень скоро он стал телохранителем, участвуя в разборках между чикагскими газетами.  В 1909 он отсидел за ограбление, а в 1911 - за вооруженное нападение.  Его поймали в здании почты, когда он пытался вскрыть чужой сейф.  Довольно рано О’Банион вошел в нелегальную торговлю спиртным, которое он доставал, грабя машины – его собственных средств на закупку не хватало.  Ко времени введения сухого закона дело О’Баниона процветало, его окружали верные старые приятели – Хайми (Полак), Вайсс, Джордж «Багс» Моран, Винсент Луис Олтери («Трехстволка»).  Однажды эту бравую команду застали за выгрузкой со склада 1750 бочек довоенного бурбона «Кентукки», но ни владелец, ни даже полиция не стали вмешиваться, получив за это хорошие деньги, и до суда дело так и не дошло.

Когда Джон Торрио унаследовал трон Большого Джима Колосимо, он вызвал к себе О’Баниона.  Дини не гнушался время от времени совершать налеты на его партии спиртного, поэтому Торрио разъяснил ему, что такие дела не приветствуются в его новой, хорошо организованной империи.  Он предоставил О’Баниону и его людям делать что им угодно в Северном Чикаго, плюс проценты с производства спиртного, но при этом они: а) перестанут грабить машины и б) не будут заходить на территорию соседей.  Иначе будут неприятности.  Дини принял эти условия и, пока он был жив, все шло хорошо.  

Бывший мальчик из церковного хора подчинил себе все точки розничной торговли спиртным, находившиеся в его владениях, включая аптеки, и усилил контроль над игровым бизнесом.  Он пренебрег индустрией проституции, питая решительное отвращение к продажной любви.  Но даже без этого доходного бизнеса О’Банион разбогател настолько, что ему пришлось сменить свой прежний облик громилы и драчуна на что-то более подобающее его теперешнему положению. Он стал лучше одеваться, достаточно консервативно,  и полировать ногти.  Он женился на Виоле Канифф, приятной девушке, прочитавшей несколько книг.  Она украсила их любовное гнездышко на Пайн Гроув авеню хорошей живописью.  Он выложил 14 тысяч долларов за механическое пианино и радиоприемник.  Он сшил себе несколько смокингов (со специальными внутренними карманами для оружия).  Он регулярно ходил к мессе.  Время от времени он совершал паломничества в Маленький Ад, на улицы своего детства и раздавал деньги беднякам.   «Я хороший, очень хороший парень» -говорил Дин.  А покупка части бизнеса Уильяма Шофилда добавила ему респектабельности.

«Чаще всего все родственники встречаются друг с другом на похоронах, и кто-нибудь обычно замечает: «Как жаль, что мы видимся так редко!»

Сэм Левенсон